— Ты же говорила, что шаришь в дозировке?! Какого черта ее не вырубило? М? Валька жива после аварии и нам нужно что-то придумывать дальше, — шипел кто-то совсем рядом голосом ее дорогого Альберта. Гул в голове Валентины продолжал набирать обороты, будто ее всасывает в большую турбину. Память

— Гле-е-еб! — выкрикнула Соня, подняв измученное душевной болью лицо. Темные пряди расступились, но не все. Одна налипла ну губы, качаясь маятником вперед от ее сбитого дыхания. — Давай просто уйдем. Пусть остаются. Разве ты не видишь, все решено? Не надо, Глеб! Схватив его за руку, упала на

— Че за горе у тебя, Марина? — сделав «хоба» задней лапой, стал вылизываться, внутренне понимая, что вредные кошачьи повадки берут свое. — Меня парень бросил, Сережа. А я его… его лю-ю-блу-у-у! — завыла, во всю варежку. — За что любишь? — деловито спросил Кот, отвлекшись от важного дела, и облизнул

«Обещал же пораньше прийти!» — злилась Дарья. Ей и позвонить ему страшно, опять будет ругаться, что жена душит своими придирками и подозрениями. Глупо. Все очень глупо и печально. Они всего два года женаты, а Егор ведет себя так, словно она ему почти чужая. Стоит ли помнить, что на все это говорила

Сережа, поставив стаканчик рядом с собой на лавку, нашел освободившейся руке другое применение. Он засунул ладонь между коленок, скользя по черным колготкам. «Как можно почти по локоть «там» шурудить?» — Ольга подавилась воздухом и гневом. На страстном поцелуе ее начало тошнить. — Хватит! —

— Спили мне ружье, чтобы обрез стал, — она развернула то, что принесла бережно укутанным как дитя в покрывало. — Вороны повадились к сыроварне летать. Ружье охотничье тяжелое для моих рук, отцовское еще.С каштановых волос женщины капнул подтаявший снег. И вся она, будто сейчас растает, растопиться

«Дорогой Ростенька, мы не виделись уже полгода, а кажется, целую вечность. Наша любовь на расстоянии живет и никуда уходить не собирается. Я понимаю, что ты честный человек и жену с дочерью не оставишь… Говоришь, что любишь только меня, а там только обязанности и чувство долга. Но, так пусто без

— Папа! — указательный пальчик Костика взметнулся в сторону, глазастенький парень сразу узнал отца. Юля посмотрела в том направлении. Выпитый кофе стал отдавать прокисшим молоком. Сын все щебетал, выкрикивал: «Папа!», но тот его не слышал. У Лешика поинтересней занятие было. Всем торсом