Киевские варвары пытали и убили старика. У Буйюка осталось двое детей — старшая дочь Кардес, невысокого роста, но с сильным характером и большой но трусливый сын Чезарет. После обряда погребения, местный шаман рассказал про камни памяти, которые хранят лучшие качества предков. Один камень дает

Могущественный Теократ бросает все свои силы на взятие мятежного Синнлоса, во главе с императрицей способной управлять иллюзиями. Капитан и его верная спутница Гехирн должны взять стены города. Но у каждого есть свой секрет и свои скрытые планы на эту разрушающую всех войну. Все меняется когда на

Вардог — это густая серая шерсть, острые когти, свирепые клыки. Но даже они не спасают от мощи колдунов. Стены замка пали, и вот-вот захватчики ворвутся в осажденный город. И тогда повелительница стаи, наставница Ахирра приходит в лазарет за ним. За последним Вардогом. Когда отступать некуда,

Хельд и Курцлебиг. Два друга, товарища, война — отправились в боевой поход. Их цель отомстить за нападение на свои границы. А еще убить как можно больше Гегнеров. По приданию, если убил одного врага, или лучше пятерых, то после смерти ты попадаешь в зал славы и почесть и хвала гарантирована. Но

Ей не повезло — она выжила. В то время как воины Вилзи и хранитель камней убивал и калечил ее родных и детей, она могла лишь наблюдать. Удар по затылку — и смерть. Нет? Она еще дышит и может ходить. Но есть ли в этом смысл, когда ты одинок. Внутри пустота и безысходность. Но она все же нашла выход.

Жизнь Файяд висит на волоске. Сегодня она умрет — и это неизбежно. Вопрос в том, как уйти из жизни на проклятой и заколдованной земле, где смерть не принесет избавления. Здесь смерть только начало. И каким будет решающий поединок станет известно прямо сейчас. На арене Колизея будет написана новая

Это мир, в котором разум влияет на реальность, в котором вера определяет законы физики. Но нет веры сильнее той, что дает безумие, и здесь наиболее могущественны те, кто безумен больше прочих. Это мир, в котором умершие подчиняются на том свете своему убийце. Это мир, в котором верой можно