— А ты хорошо устроился, Яшин. Сосешься со своей первой женой, пока я сижу на родительском собрании вашего сына. Что, уже не такая она и плохая, как ты мне рассказывал? — слова растекаются ядом, душат. Муж смотрит на меня тяжело, но, плюс ему в карму, хоть не бросает примитивное: «Ты все не так

— Кто позволил тебе уехать? Весь город судачит, что моя жена исчезла в брачную ночьИдар сжимает мой подбородок, изучая меня холодно, будто я лошадь, которую он собирается купить. Сегодня на нем все черное — ни следа вчерашней торжественности, когда мулла проводил никах. — Может, городу стоит

— С этой минуты Марат будет твоим личным охранником, нянькой, тенью, называй как хочешь, — произносит отец. — Ты всерьез хочешь отдать меня... ему?! — Это не обсуждается! — гремит грозный голос отца. — Он единственный, кто сможет тебя защитить. Оборачиваюсь. Шокировано прикрываю рот ладонью и

— Когда у тебя подсадка? — спрашивает мама. — Завтра. Переживаю. Набираю номер мужа, но гудки улетают в пустоту, не принося ответа. Срываюсь и еду к нему. Захожу в приемную. Секретаря на месте нет. Прохожу дальше, к кабинету, и тяну за ручку двери. Свет приглушен, на черном кожаном диване возня,

— Я думал, ты выше этих разборок, — муж складывает руки на груди. — А я думала, что мой муж выше предательства. — Брось, — отмахивается устало. — Ты изначально знала, что наш брак не будет основан на любви. — Что ты делаешь вообще, Карим? — слезы подкатывают. — Ася, ты еще маленькая и не понимаешь,

В коридоре появляется девочка. В пышном платье, как из сказки. — Чья это принцесса? — спрашиваю, недоумевая. Сестра смотрит на меня с кривой улыбкой. — Так это дочь Катюхи. Ты не знал, что у нее есть дочь? — Это шутка? — усмехаюсь болезненно. Башка начинает страшно болеть. Её будто прошивает

— Я беременна! — А я тут при чем? — Кроме тебя, у меня не было никого. — Ты девочка не промах, да? — хмыкает. — Прикидывалась правильной, а оказалась обычной меркантильной дрянью, как и все? От его слов горько, я будто умираю внутри. — Не получилось размотать меня, детка. Но, знаешь, я помогу тебе.

— Слышали — у нас новый препод! Максим Аристархович Никонов! — озвучивает подруга с благоговением. Дверь в аудиторию распахивается, и размашистыми, немного нервными шагами входит ОН. Тот самый кретин, на которого за десять минут до первой пары я вылила свой кофе. — А Никонов он потому, что… — пищу

— Ваш сын шлет мне сообщения, где предлагает стать его… женой! Кто же знал, что первый год работы учителем подкинет мне такие испытания? — Ну и что? — отец мальчика, смотрит на меня с насмешливой улыбкой. — Как это что! Владимиру двенадцать! — восклицаю. — А он уже планирует жениться на своей

Замираю в дверях. Мой самый честный и любимый муж нагибает свою обнаженную секретаршу и ритмично двигается. — Ксюша?! — резко поднимает голову смотрит на меня, как на привидение. — Какого… что ты тут делаешь? — С годовщиной, родной, — на моем лице улыбка. Слышу, как кто-то смеется, не сразу

— Мамочка, я потерялась, а этот дядя помог мне найти тебя, — нежным голоском выдает моя дочь. Медленно поднимаю взгляд на бывшего мужа, который выглядит ошарашенным и размазанным в мясо. Он все понял. — Мамочка, этот дядя мне понравился. Можно он будет моим папой? Он и так твой папа, доченька…

— Твой сын пытался избить моего, — произносит Максим холодно. — Леша не стал бы бить, если бы его не спровоцировали, — заступаюсь за сына. — Со своим ребенком я разберусь сам, — чеканит каждое слово. — А ты разберись со своим. Проглатываю. Все проглатываю, а в голове набатом:«Твоим сыном! Твоим

— Мам, я нашла у папы в телефоне твои фотографии. — Наверное, это те фото, где я с тобой. — Нет. Там фото с вашей свадьбы. И позже. Там, где ты беременная мной. Их очень много. Сердце сжимается от боли так сильно, что становится тяжело дышать. — Он до сих пор любит тебя, мам. *** Тринадцать лет.

— Мы больше не муж и жена! Оставь меня. — Не могу, — бывший муж упорно стоит на своем. Я потеряла нашего ребенка, но это только моя утрата. Моя жизнь, моя боль. И я справлюсь с ней сама. — Ты меня предал, — выплевываю ему в лицо с ненавистью. Мирон приближается, нависает надо мной: — Значит, я

Сжимая тест на беременность, толкаю дверь. Первое, что бросается в глаза — обнаженная девушка, сидящая на коленях моего мужчины. — Как же так, Стас? — произношу не своим голосом. — Ну что стоишь, как неродная? — хмыкает он. — Присоединяйся. Или уходи. А мне сказать нечего. Зачем приходила? Ребенок?