— Поехали домой! — У меня дежурство до утра! — Какое дежурство? Ты такой стресс перенесла, и я хочу видеть свою жену дома, я соскучился! — Прости. У меня очень сложный пациент, его веду я! Ты знаешь! В глазах Царева мелькнула злость, но он тут же взял себя в руки. — К герою зайдешь? Он жизнь тебе

– Ты мужу передала мои слова? – Нет! – Он у любовницы своей был! Любит другую, когда ты под боком с такой жопой и такой фигурой? Я бы тебя…. Я вспыхнула. Вот это уже было слишком. Почувствовала, как краснею, как щёки залила краска. Только этого не хватало. – Я прошу прощения, если у вас всё, я могу

– Собирай свои вещи, Олеся, я всё решил! Я больше так не могу! Дети выросли, мы разные люди, прости! Внутри всё сжимается. Что? Что он только что сказал? Ведь завтра у нас хрустальная свадьба, я поверить не могла…. Мартынов подошёл к окну. – И да, не настраивай детей против меня! Они со временем

– Макс, это кто? Дверь на кухню плотно закрыта, а я стою, прижавшись к стене. Сердце бешено стучит, бокал вина вот-вот выпадет из рук. Я просто не могу в это поверить. В соседней комнате сидят и ждут своей дальнейшей участи трое детей. Трое…. – Дети! – равнодушно пожимает плечами муж. – Какие

– Плевать, что у них там в семье происходит! Это их семья, не лезь ты туда! Тебе какое дело? И девчонку эту пусть забирает! Я вспомнила Ленины глаза полные восторга от утренника, как она уплетала мои блинчики. Такая трогательная, худенькая. Сколько в ней всего было нежного. Как можно было отдать

Раздался удар. Сильный удар. Я вскочила с кровати и бросилась к двери. Послышался звук падающего тела, а в спальню влетел Гена. – Собирайся и собирай детей, у нас мало времени! Я все понимала. Не задавала лишних вопросов. Да, мне было страшно и за детей, и за себя, и за Гену, но рядом с ним я

– Что врач написал? Родион теряется. – Перестань! – Что перестань? Это мой диагноз, ты скажи мне! Гунченко отворачивается. – Клара ты пойми, это страшно… Всем страшно… Детям, мне… Я усмехаюсь. А мне не страшно? Умирать же им, а ни мне. Молча иду в сторону школы. В классе, когда я захожу, вся

– Володь, я, наверное, пойду! Решите все с женой раз и до конца!!!! Огромные синие глаза его любовницы прожигают насквозь. Светлана едва стоит на ногах, так ей все это противно, так низко купаться в этих помоях. Хочется просто развернуться и бежать, бежать от него, из этого дома, ставшего ей таким

– Я тоже скучаю, малыш! Завтра увидимся! Не грусти! Я не смогу без тебя! У меня темнеет в глазах. С грохотом захлопываю посудомоечную машину и выхожу в коридор. Из ванны слышится плеск воды… «Я тоже скучаю, малыш! Не грусти! Я не смогу без тебя!» Мне это сейчас послышалось? Прижимаюсь к двери, а по

– Не смогла смотреть, как его забирают? Я молчала. Паша, Паша, как же он сильно меня ненавидел и как мечтал получить мои деньги, что даже ребёнка мне сделал. А ведь Митя искренне любил отца. Какой же всё-таки мой бывший супруг был подонок. – Не похожа ты на счастливую невесту, почему ты плачешь?

– Привет, Милана! Что-то случилось? – Случилось! Нам надо серьёзно, Оля, поговорить! Я люблю Павла уже давно, и ты мешаешь! Оль, ты не понимаешь? Он тебя не любит, он с тобой не спит, он меня любит и со мной спит! Вы с Димой слепые что ли? Я отшатываюсь. В глазах темнеет. Что, что она несёт….

– У тебя кто-то есть? Давай правду! Я больше так не могу, Егор! Я не хочу жить во лжи, я даже подумать не могла что мы так будем жить, прошу тебя! Егор молчит, а в мне в этот момент кажется, что у меня вырвали сердце. Это такая боль, очень больно понимать, что твой любимый человек, муж, с которым