– Почти, – выдохнула я и зажала пальцами переносицу, пытаясь собраться с мыслями.
Мне всегда было тяжело и неудобно просить посторонних людей о помощи, но, если бы не они, я бы не выжила.
– О, – раздался протяжный голос моего друга. – Я слышу.
Наверняка до него дошли крики за стенкой даже через телефон.
– Одна ночь, – почти умоляла я.
– Лер, ты же знаешь, что можешь вообще переехать туда.
Речь шла о студии, где Егор репетировал с ребятами. У них была своя группа. Они собирались на втором этаже прямо над отцовским гаражом. Иногда я ночевала там, когда дома было невыносимо, но каждый раз возвращалась. Мне было неудобно перед Егором, поэтому я никогда не проводила там больше одной ночи.
– Встретимся через полчаса.
– Хорошо, спасибо, Егор.
– Все нормально.
Не желая оставаться в этой квартире ни на минуту, я поторопилась собрать свои вещи. Стараясь двигаться быстро и максимально бесшумно, я схватила кроссовки, но хриплый голос позади заставил замереть на месте.
– Куда-то собралась?
Я медленно развернулась и посмотрела на отца. Он еле стоял на ногах, держась одной рукой за дверной косяк.
– Друзья позвали. Мы пойдем, погуляем по району.
– Лучше бы ты к экзаменам готовилась. У вас, молодежи, одни гульки на уме.
– Я вернусь часа через два, – вру я, чтобы он отстал.
Через час он уже будет крепко спать и не заметит, что я не ночевала вообще.
– Думаешь, я не знаю, что ты сбегаешь из дома через свое окно?
Я замерла на месте.
– Куда ты ходишь по ночам? Трахаешься с кем-то?
Горло сдавило от подступающих слез, но я сдержалась. Его это еще больше забавляло, когда он получал желаемое. Отцу нравилось так меня мучить. Он вымещал на мне свою ненависть к матери и к своей жизни в целом.
– Мелкая потаскуха! – крикнул он и ударил меня по лицу тыльной стороной ладони.
Голова откинулась, но я не произнесла ни слова. Этим я еще больше его разозлю.
– Шлюха! Такая же, как твоя мать. Мало я порол тебя в детстве.
Он замахнулся, чтобы ударить меня еще раз, но я его опередила. Мой отец был крупным мужчиной, но то, что он еле стоял на ногах, сыграло мне только на руку. Я увернулась и толкнула его со всей силы. Отец упал на спину, развалившись в коридоре. Недолго думая, я выскочила за дверь и побежала, хватая с собой рюкзак и кроссовки. Мне не впервой убегать из дома босиком.
Убежав на приличное расстояние от своего подъезда, я присела на лавочку и обулась. Дотронувшись до щеки, которая все еще горела от удара, я начала гадать: останется ли там след или нет.
– Я подняла глаза к небу и стала шептать себе под нос:
"Две недели. Потерпи еще две недели".
Не знаю, существует ли Бог на самом деле. Я мало что знала о религии и о вере в целом. Никто меня никогда не водил меня в церковь в детстве, но я была уверена в том, что если он есть, то обязательно поможет.
Добравшись до гаража, увидела, что на втором этаже уже горел свет. Поднявшись наверх по крутой деревянной лестнице, я заметила Егора, который развалился на диване и что-то печатал в своем телефоне. Заметив мое появление, он тут же подошел и обнял меня:
– Выглядишь хреново, подруга.
Я фыркнула и отстранилась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Правая сторона лица все еще горела от пощечины, а на коже начал проявляться синяк розового оттенка.
– По крайней мере, сегодня без крови.
Я развернулась и плюхнулась на диван.
– Лер, я не понимаю, почему ты сама не пойдешь в опеку и не пожалуешься на него? Все соседи пойдут в свидетели.
Я покачала головой и нахмурилась, вспоминая первый и единственный раз, когда пыталась это сделать.
– Бесполезно. Они не нашли ничего, что могло свидетельствовать о том, что я нахожусь там в опасности. Я не верю людям из социальной службы.
Меня пробила дрожь от воспоминаний двухлетней давности. Комиссия пришла к нам домой неожиданно. На тот момент отец не был пьян. Иногда у него бывали дни свободные от алкогольного запоя. Убедившись в том, что дома все «в порядке» (ведь у меня даже была своя отдельная комната), они быстро ушли, написав пару бумажек. Отец тогда пришел в ярость. Он избил меня бутылкой, зная, что это не оставит следов. Тогда я несколько недель испытывала боль при любом движении.
– Я принес тебе поесть, – сказал Егор, плюхаясь на диван рядом со мной.
Он достал из своего рюкзака термос и контейнер с бутербродами.
– Ты лучший! – воскликнула я, бросаясь ему на шею.
– Перестань! – отмахнулся он и налил мне чай, пока я с жадностью запихивала бутерброд себе в рот.
Егор дал мне возможность нормально поесть, поэтому не прерывал разговорами. Спустя десять минут я откинулась на спинку дивана, чувствуя, что объелась.
– Спасибо. Ты спас мне жизнь… – я дотронулась до руки парня и сжала его ладонь в своей, –